ОБ ОБРАЗОВАНИИ ГЕНЕРАЛЬНОГО КОНСУЛЬСТВА РОССИИ В БОМБЕЕ

С конца XVII—начала XVIII века торговые связи между Россией и Индией приобретают регулярный характер и развитие, но несмотря на их последующее усиление вопрос об установлении официальных отношений долгое время не поднимался по причине колониальной зависимости Индии от Англии, которая всегда видела в России опасную соперницу в Азии. Поэтому несмотря на то, что первым документом, регулирующим консульские отношения России с Англией, был трактат о торговле и мореплавании от 31 декабря 1858 г./12 января 1859 г., по которому обе стороны предоставляли друг другу взаимное право иметь в портах и торговых местах, где другие иностранные правительства пользуются таковыми преимуществами, генконсулов, консулов, вице-консулов или коммерческих агентов, только в 1875 году Россия и Англия договорились об учреждении на взаимной основе российского консульства в Бомбее, а английского в Тифлисе. Однако Россия не спешила воспользоваться достигнутой договоренностью, и лишь в декабре 1898 года ее правительство обратилось к английской стороне с просьбой об открытии своего консульства в Бомбее.

30 июля/11 августа 1899 г. премьер-министр лорд Солсбери известил нотой советника российского посольства в Англии П.М. Лессара о согласии правительства Великобритании на назначение консула в Бомбее.

14/27 февраля 1900 г. первым представителем России в Индии был назначен коллежский советник В.О. фон Клемм, получивший личное звание генерального консула. В 1905 году России удалось добиться от Великобритании официального признания за российским представителем звания генерального консула.
Консульские представители России в Индии*
(*Ежегодник МИД России 1900—1916 годов.)
годы ФИО должность

г. Бомбей

1900—1905 Клемм Вильям Оскарович генконсул
1906—1907 Половцев Александр Александрович генконсул
1908 Гейкин Альфонс Альфонсович генконсул
1910—1912 Арсеньев Борис Константинович генконсул

Документы Архива внешней политики Российской империи о генеральном консульстве России в Бомбее
Письмо министра иностранных дел России М.Н. Муравьева послу России в Лондоне Е.Е. Стаалю

17 декабря 1898 г.

Милостивый государь Егор Егорович,
Быстро возрастающее значение г. Бомбея для русских интересов побудило император-ское министерство принять решение открыть русское консульство в этом обширном торговом центре Индии, где в настоящее время уже пребывают многие консулы европейских государств.

Главные основания принятого решения заключаются в следующем.

Прежде всего обращает на себя внимание замечаемое развитие наших торговых сношений с Индией, которая является ныне наиболее значительным из всех азиатских рынков для сбыта русского керосина, этой важной статьи отечественного вывоза.

Как Вашему высокопревосходительству вероятно известно, потребление означенного продукта за истекшее десятилетие возросло более чем в 7,5 раз и наша нефть уже вытесняет американскую, еще недавно заполнявшую собой означенный рынок. Не подлежит, казалось бы, сомнению, что при таковых условиях учреждение русского консульства в Бомбее, служащем в Индии главным местом ввоза и вывоза товаров, может принести существенную пользу нашим интересам, способствуя поддержанию установившихся торговых сношений и в то же время направляя последние на те пути, кои могут быть обоюдно выгодны как для русского, так и для великобританского правительств.

Затем следует заметить, что указанное оживление торгового обмена имело прямым последствием увеличение числа русских подданных, не только постоянно проживающих в Индии, но и временно ее посещающих. Лучшим тому доказательством служит постепенное возрастание количества дел о наследствах после наших подданных, скончавшихся в стране, из каковых наследств некоторые представляются весьма значительными. Равным образом стали более часто повторяться случаи обращения наших властей с просьбами о вручении повесток и других документов проживающим в пределах Индии подданным империи. Для удовлетворения таковых просьб приходится ныне прибегать к сношениям с великобритан-ским правительством при посредстве вверенного Вашему высокопревосходительству посольства, что, ввиду большой затраты времени, представляет значительные неудобства. Само собой понятно, что вопрос об охране интересов русских подданных может быть поставлен на правильную почву лишь при условии учреждения на месте нашего консульства; причем, выбор г. Бомбея для местопребывания последнего представляется тем более целесообразным, что порт этот служит местом средоточия значительного числа русских хаджей, отправляющихся из среднеазиатских владений наших на поклонение священным местам ислама в Аравии.

Как Вашему высокопревосходительству хорошо известно, правительством нашим употреблено было немало усилий к упорядочению хаджа наших мусульман и принимаемые в этом отношении меры имеют важное значение для охраны пределов империи от заноса постоянно свирепствующих на Востоке заразительных болезней.

Главные С этой точки зрения, назначение нашего консула в Бомбей может быть существенно для нас полезным тем более, что за последнее время в этом порту и соседних местностях чума свила себе прочное гнездо, постоянно угрожая своим появлением в сопредельных странах, столь близко соприкасающихся с нашими среднеазиатскими владениями. Только имея своего агента в Бомбее, мы будем в состоянии получать без замедлений все необходимые сведения о ходе и характере эпидемии, кои до ныне приходили к нам кружным путем через Лондон, что лишало нас возможности принимать вполне своевременно нужные меры для борьбы с заразой.

Приведенные выше соображения с наглядностью убеждают в необходимости назначения в г. Бомбей русского консула, деятельность которого будет соответствовать не только нашим интересам, но и пользам Англии, для коей всякое расширение торгового обмена с Россией может быть только выгодно. Принимая затем во внимание, что торговый договор наш с Великобританией от 31 декабря 1858 г./12 января 1859 г.

представляет нам в общем право назначения консулов в пределах Англии и ее владений, обеспечивая в то же время за нами “условие наиболее благоприятствуемой державы”, и что многие государства уже имеют своих консульских агентов в г. Бомбее, мы вполне уверены, что со стороны лондонского кабинета не встретится затруднений к допущению нашего консула в означенный порт. К тому же вопрос этот уже предрешен состоявшимся в 1875 году между нами и Англией соглашением, в силу коего наше правительство разрешило открытие великобританского консульства в Тифлисе на условии допущения нашего агента в Бомбей.

Передавая Вашему высокопревосходительству все вышеизложенное, обращаюсь к Вам, милостивый государь, с покорнейшей просьбой благоволить довести до сведения лондонского кабинета о предстоящем учреждении императорского консульства в г. Бомбее и в последующем не оставить меня уведомлением в возможно непродолжительном времени.

Придавая существенное значение скорейшему разрешению настоящего дела, мы вполне надеемся, что великобританское правительство не замедлит сообщением о своем согласии на открытие означенного консульства.

К сему считаю долгом присовокупить, что о выборе лица для замещения вновь учреждаемого поста я не замедлю поставить Вас дополнительно в известность.

Примите милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Граф Муравьев

ф. Посольство в Лондоне, оп. 520, д. 899, л. 4—6 об., подлинник, рус. Письмо министра иностранных дел России А.П. Извольского послу России в Лондоне А.К. Бенкендорфу

1/14 августа 1908 г.

Милостивый государь граф Александр Константинович, Генеральный консул в Бомбее*(*Барон А.А. Гейкинг.) в секретном своем донесении от 26 мая с. г. № 41, копия с коего была сообщена им Вашему сиятельству, возбудил вопрос о перемещении вверенного ему генерального консульства из Бомбея в Калькутту. Доводы, которыми ст. сов.**(**Статский советник. ) барон Гейкинг подкрепляет свое ходатайство, сводятся к следующему.

В последние годы некоторые русские фирмы организовали закупку чая в обширных размерах в Индии и с этой целью открыли конторы в Калькутте, как главном рынке чайного вывоза из этой страны. По имеющимся в генеральном консульстве cвeдeниям, за последнее время на судах нашего Добровольного флота отправлялось из Калькутты в Одессу и Владивосток свыше 30 000 тонн индийского чая ежегодно. До сих пор этот товар шел на иностранных судах из Калькутты в Коломбо, где он перегружался на пароходы Добровольного флота, но с нынешнего года последний решил отделить два своих парохода, которые во время чайного сезона, продолжающегося от 7 до 8 месяцев, будут ходить непосредственно между Калькуттою и упомянутыми русскими портами. По расчету агента Добровольного флота в Коломбо, это обстоятельство повлечет за собой значительное увеличение вывоза чая, который, вероятно, в текущем же году достигнет крупной цифры в 50 000 тонн.

При закупке и погрузке на суда столь значительного количества чая постоянно возникает много вопросов, подлежащих ведению генерального консульства, как например, выдача удостоверений, засвидетельствование торговых сделок, содействие заходящим в порт судам и т. п. При настоящем положении дел, когда генеральное консульство находится в Бомбее на раcстоянии двух дней пути от Калькутты, покровительство и содействие, оказываемое им нашим торговым интересам в этом последнем пункте сопряжены с большими затруднениями и проволочками, вредно отражающимися на деятельности наших торговых фирм. С другой стороны, восьмилетний опыт существования нашего генерального консульства в Бомбее достаточно выяснил то обстоятельство, что этот порт в торговых сношениях наших с Индией имеет пока лишь второстепенное значение, которое утратилось еще более с тех пор, как русская фирма “А.И. Манташев и Ко.” прекратила непосредственный ввоз русского керосина в Индию.

Барон Гейкинг указывает далее на то, что, кроме Poccии, Typции и Португалии, все прочие державы имеют генеральные консульства свои в месте пребывания центрального индийского правительства, в то время как в Бомбее они содержат лишь второстепенных консульских агентов, по званию не выше консула. Такой порядок вызван очевидно тем соображением, что, при подобных условиях генеральные консулы могут сноситься непосредственно с высшей властью в стране и быть лучше осведомленными о ходе интересующих их дел. Наше обособленное положение лишает нас этих выгод и, по мнению нашего генерального консула, ставит нас в условия менее благоприятные, чем другие державы, к явному ущербу престижу России.

Независимо от изложенных выше соображений, на которых мы могли бы основывать перед лондонским кабинетом свое домогательство о перемещении генерального консульства нашего из Бомбея в Калькутту, барон Гейкинг справедливо замечает, что пребывание и жизнь в столице края, в которой сосредотачиваются все сведения о положении дел в Индии и на ее границах, значительно расширило бы кругозор генерального консульства и облегчило бы наблюдательную деятельность его. Кроме того, непосредственное соприкосновение нашего генерального консула с вице-королем и его ближайшими сотрудниками способствовало бы установлению личных дружественных отношений между ними и ускорило бы полное устранение проявлявшегося до последнего времени недоверия англо-индийской администрации к нашему представителю в Индии.

К вышеизложенным доводам, которые представляются нам весьма убедительными, мы, со своей стороны, можем добавить еще следующие соображения:

Состоявшееся 18/31 августа 1907 г. соглашение наше с Англией относительно Афганистана и Тибета несомненно будет от времени до времени порождать вопросы, вроде возникшего недавно по поводу перехода в 3акаспийскую область афганско-подданных джемшидов или дела об иске компании “Надежда” к афганскому возчику султану Мамед Герати. Пребывание в непосредственной близости к центральному управлению Индией нашего представителя, находящегося в постоянных сношениях с нашей администрацией в Туркестане, способствовало бы более успешному разрешению подобных вопросов, так как всякие мелкие подробности могли бы выясняться на месте путем сношений генерального консула с центральными англо-индийскими властями.

Все приведенные выше соображения побуждают меня обратиться к Вашему сиятельству с покорнейшей просьбою принять зависящие меры к выяснению того, насколько великобританское правительство было бы склонно пойти на встречу нашему желанию о перемещении нашего генерального консульства в Индии из Бомбея в Калькутту. При этом считаю долгом Вам сообщить, что английское посольство в С. Петербурге недавно обратилось к нам с просьбою о распространении компетенции великобританского консульства в Батуме на такие местности, которые до сего времени в его округ не входили, а именно на Дагестанскую и Карсскую области и Ставропольскую губернию, из коих две первые были специально изъяты из его ведения нотою Министерства иностранных дел на имя великобританского посла сэра Роберта Mopиepa от 3/15 марта 1890 г. за № 880. Быть может, взамен нашего согласия на таковое расширение компетенции британского консульства в Батуме мы могли бы со своей стороны выставить, в виде компенсации, пожелание о перемещении нашего генерального консульства в Калькутту. Но и помимо этого, мы полагаем, что установившиеся между нами и Англией дружественные отношения и искреннее обоюдное стремление наше отрешиться от прежнего взаимного недоверия на почве среднеазиатских дел дают нам основание надеяться, что приведенное наше пожелание будет встречено сочувственно С. Джеймским кабинетом.

В ожидании ответа Вашего отзыва о последующем, пользуюсь настоящим случаем, чтобы возобновить Вам, милостивый государь, уверение в отличном моем почтении и совершенной преданности.

Извольский

ф. Посольство в Лондоне, оп. 520, д. 1206, л. 26—28 об., рус. яз., подлинник. Публикуется впервые.

Копия письма министра иностранных дел России А.П. Извольского генконсулу России в Бомбее Б.К. Арсеньеву

3 /16 июня 1910 г.

Копия письма министра иностранных дел России А.П. Извольского генконсулу Из прилагаемой при сем справки Вы усмотрите причины, побудившие британское правительство выдать Вам экзекватур на должность генерального консула не в Индии, а в Калькутте. Подобное решение вопроса вполне соответствует нашим видам.

Как только учреждение генерального консульства в Калькутте будет оформлено в законодательном порядке, Вы будете официальным приказом назначены генеральным консулом в названном городе, причем Ваш консульский округ будет обнимать собой всю Индию, включая и колониальные территории других держав на полуострове. Впредь до этого момента Вам надлежит именоваться в Ваших сношениях с индийскими властями просто “российским генеральным консулом”, в сношениях же с министерством Вы, конечно, будете по-прежнему пользоваться титулом генерального консула в Индии.

Копия с настоящего письма препровождается мною вместе с сим послу в Лондоне для сведения.

Примите и пр.


СПРАВКА

Письмом от 5 ноября 1909 года № 1123 министр иностранных дел уведомил поверенного в делах в Лондоне, что коллежскому советнику Арсеньеву, назначенному генеральным консулом в Бомбее, поручено, соответственно имеющемуся уже согласию великобританского правительства, заняться фактическим переводом вверенного ему консульского установления из Бомбея в Калькутту. Причиной, побудившей назначить г. Арсеньева не в Калькутту, а в Бомбей, является то, что штаты проектируемого консульского установления в Калькутте еще не утверждены в законодательном порядке. Не имея, таким образом, возможности представить на высочайшее благовоззрение предположение о назначении г. Арсеньева в Калькутту и желая вместе с тем немедленно осуществить таковое на практике, министерство полагало наиболее удобным, чтобы патент, имеющий быть поднесенным к высочайшему подписанию, был составлен на имя “генерального консула в Индии”, а не генерального консула в Калькутте, с упоминанием лишь о местопребывании этого лица в Калькутте. Министр прибавлял, что было бы желательным включить именно это обозначение и в королевский экзекватур великобританского правительства и поручал ст. сов. Эттеру* (*Советник посольства в Лондоне Н.С. Эттер.) сделать надлежащие шаги перед сэром Эдуардом Греем** (**Министр иностранных дел Великобритании в 1905—1916 годах.), отнюдь не настаивая однако на вышеизложенной точке зрения, если бы со стороны англичан встретились какие-либо возражения, и, в крайнем случае, удовлетворяясь званием “генерального консула в Калькутте”. Великобританское министерство иностранных дел, получив патент на назначение г. Арсеньева генеральным консулом в Индии, с местопребыванием в городе Калькутте, передало это дело на заключение министерства по делам Индии. По установлении общей точки зрения обоих ведомств, заместитель министра иностранных дел, сэр Фрэнсис Кэмпбелль, сообщил г. Эттеру, что великобританское правительство считает необходимым выдать г. Арсеньеву экзекватур на звание генерального консула в Калькутте, так как, по установившемуся обычаю, великобританское правительство может признавать деятельность консульских представителей лишь в месте, точно обозначенном в экзекватуре, каковым в данном случае является Калькутта. Однако, со стороны британского правительства не встречается препятствий к тому, чтобы иностранные правительства поручали своим консулам защиту соответственных подданных в таком округе, какой они признают удобным, и обозначали это в выдаваемых консулам патентах (comissions). Единственная оговорка, сделанная при этом сэром Ф. Кэмпбеллем, касается обязанности иностранных консулов сноситься с туземными государствами исключительно через посредство британских властей.

Таким образом положение колл. сов. Арсеньева определяется нижеследующим образом. На основании русского патента, переданного ст. сов. Эттером британскому правительству, он является российско-императорским генеральным консулом в Индии, с местопребыванием в Калькутте. Британское правительство, ознакомившись с содержанием вышеуказанного патента, признает г. Арсеньева генеральным консулом в Калькутте, с распространением его деятельности на всю Индию, и с оговоркой о сношениях с туземными государствами лишь при посредстве британской власти. Означенная разница в наименованиях перестанет существовать, как только будут утверждены в законодательном порядке штаты генерального консульства в Калькутте, после чего наш представитель в англo-индийcкиx владениях будет носить звание генерального консула в Калькутте, с pacпpocтpaнeниeм его консульской компетенции на всю Индию, что будет вполне соответствовать положению, признаваемому ныне британскими властями за г. Арсеньевым.

С. Петербург
29 Мая 1910 г.